27.09.1903 - 09.10.1958
Семейная легенда гласит, что фамилия Турунины связана с тем, что кто-то из предков привез с войны жену-турчанку. Так и повелось, стали звать Турунины. Хотя считается, что эта относительно распространенная фамилия происходит от слова тур - дикий бык и символизирует силу. Мой дед Сергей был из семьи крестьян-середняков деревни Илькино Киржачского района Владимирской области. Отец его Тимофей Дмитриевич работал столяром-краснодеревщиком, занимался изготовлением мебели, какое-то время ездил на работу в Москву. Брал с собой на заработки старшего сына Ивана. В семье было 6 детей: Иван, Сергей, Дмитрий, Полина-Пелагея, Мария, Анна. Мать семейства - Александра Васильевна родом из зажиточной семьи лесного объезчика. Колхоз, где они жили, был крепким. Да вот только глава семьи Тимофей Дмитриевич рано умер. Его смертельно ударила лошадь в живот. Лошадь сдали в колхоз. Умирал, лежа на лавке под образами. Похоронили его в Киржаче на кладбище, которого теперь нет. При советской власти на месте того кладбища построили стадион. До сих пор там по могилам бегают футболисты. Александра Васильевна похоронена в Киржаче на другом кладбище рядом с церковью. Сергей проучился в школе всего три класса. Одиннадцати лет был отдан на фабрику. Сначала работал «мальчиком», потом стал счетоводом. Женился на Александре Ивановне Майоровой из соседней деревни Лисицыно. Александра, в последствии моя бабушка Шура, закончила 9 классов гимназии, владела французским языком. Знала наизусть "Евгения Онегина" и арии из опер. У Сергея и Александры родились близнецы-сестры Тамара - моя мама и Людмила. С семьей Туруниных в деревне Илькино жила бабушка Сергея Надежда. Была она набожной, ходила в церковь, всем в семье была крестной. Когда родились Тамара с Людмилой, бабушка Надежда пришла в роддом, договорилась с медсестрой, положила малышек в фартук, снесла в церковь, где их и окрестили. Работа у Сергея и Александры была в Киржаче. Там на неделе они жили на частной квартире, а на выходные ходили пешком в родную деревню. Путь неблизкий - 8 км. Сергей Тимофеевич искал лучшей работы. К тому же он закончил курсы бухгалтеров. И вот такая возможность представилась. Переехали в деревню Арсаки около г. Александрова (21 км). Сергей Тимофеевич работал там бухгалтером, а Александра Ивановна - кастеляншей в детском доме. Потом снова переезд, теперь в г.Владимир. Снимали жилье. По выходным летом старшие отдыхали на Клязьме, катались на лодках, а дети оставались с хозяйкой. Но чаще Сергей Тимофеевич любил один без жены отдыхать в компании. Естественно, супруге это не нравилось, и в один прекрасный день хозяйка с Александрой Ивановной решили мужа проучить. Александра спряталась в чулан. Сергей пришел с гуляний, дети – дома, а жены нет. С той поры гуляли только вместе. Затем новое назначение бухгалтером на красильную фабрику в деревню Боровково Ногинского района. Жили в квартире барачного типа. Кровать родителей и спальное место из ящиков для детей. Снова смена места работы. Назначили заместителем главного бухгалтера на фабрику в г. Киржач. Фабрику потом присоединили к Киржачскому шелковому комбинату. В начале 30-х годов мужа родной сестры Александры Ивановны Агриппины переводят в Гороховецкие военные лагеря. Это в 87 км от города Горького, теперь Нижнего Новгорода. В это же время военным лагерям потребовался бухгалтер. Григорий, так звали мужа Агриппины, порекомендовал в бухгалтеры Сергея Тимофеевича. Ему прислали повестку, дали вагон перевести мебель и корову. Поехала с ними бурёнка Красотка. Время было голодное. Сергею Тимофеевичу разрешили ходить и в военной, и в гражданской форме. Дали военный паек и квартиру с огромным балконом в 2-х этажном доме. В квартире семья занимала две комнаты, а в третьей жил одинокий командир. Но сначала несколько месяцев до переселения в воинскую часть, пока дом достраивался, пришлось пожить в деревне Старково, в 10 км от военного городка. Дом в деревне принадлежал ранее выселенному крестьянину. На работу и с работы Сергея Тимофеевича возили на машине. Однажды его привезли на грузовой машине со сломанной ногой. Ездил в г. Горький с кассиром за деньгами для военных. Там ночевали. Сергею Тимофеевичу приснился сон, что кассир сбежал через окно с деньгами, и он спросонья выпрыгнул за ним в окно со 2-го этажа. Если бы в действительности так и произошло, то отцу грозила бы тюрьма. Все обошлось, продолжил работать со сломанной ногой.
Вскоре Турунины переехали в сам лагерь. Служба, казармы. Тем временем в СССР полным ходом шла индустриализация. Профессия бухгалтера была крайне востребована. В 1934 году Сергея Тимофеевича назначают главным бухгалтером на текстильную фабрику "Спартак" в Раменском районе Подмосковья. Жили в деревне Верея рядом с аэродромом Быково. В 1935 году умирает сестра Александры Ивановны Агриппина. Осталось без матери четверо детей. Муж Агриппины Григорий вскоре женился. А самого младшего Юру Александра Ивановна и Сергей Тимофеевич взяли с согласия отца к себе на воспитание. Потом усыновили. Как-то Сергей Тимофеевич поспорил с Григорием - чей Юра сын. Один – я растил, другой – я родил. Чуть не до драки. Вмешалась Александра Ивановна и разогнала обоих. Характер у нее был крутой. Правду-матку в глаза резала и никому спуску не давала. Осенью 1937 года опять новое назначение. Теперь Сергей Тимофеевич становится главным бухгалтером Филимоновской фабрики в Павловском Посаде. Это последнее место работы моего деда. Одновременно, по назначению сверху, Сергея Тимофеевича и до войны и после командировали ревизором на шелковые предприятия по всей России. 1938 год оказался тяжелым. Сергея Тимофеевича стали вызывать на допросы в органы. Все началось с того, что дети Тамара и Люда, а было им тогда по 14 лет, пригласили к себе домой подружку. Стали листать книги. В Малой советской энциклопедии не были заклеены Блюхер, Тухачевский и другие "враги народа". Девочка, придя домой, рассказала все своему отцу. А тот доложил "куда следует". После допросов и нервотрепки Сергей Тимофеевич месяц не разговаривал с дочками. Как-то сестры решили поиграть в карты. Залезли под кухонный стол, накрытый скатертью. Отец увидел, отобрал карты и бросил их в печь. "Больше чтоб я этого не видел!" Время от времени дедушка Сергей ездил по делам в Москву. Для этих поездок ему давали фабричный черный ЗИМ с водителем. Была такая машина представительского класса. Когда возвращался из Москвы, останавливался у нашего дома. Угощал нас с сестрой московскими гостинцами. Еще мне запомнился абажур с бахрамой в их квартире и зеленая настольная лампа на массивном письменном столе, за которым дед работал дома.
Из дневника моей мамы Плоховой (Туруниной) Тамары Сергеевны:
"Мама ревновала папу, интересного, высокого мужчину, главного бухгалтера комбината. А папа однажды маме сказал: “Мать, мать, не беспокойся, никогда я в свой огород не навалю, если нужно, то в чужой!” За ним много бегало, а особенно в войну. Мужчин ведь было очень мало. Его три раза вызывали повесткой в военкомат, но возвращали. Комбинат был на военном положении. Производство: парашютная ткань и парашютные стропы, а в конце войны - командирские желтые погоны, знамена.
14-16 часов в сутки работали без выходных. Папино здоровье было не сильным. Его мучила ангина так, что врач с температурой 40 клал его в отдельную палату, где отец лежал по месяцу. И все-таки ангина дала ему осложнение на сердце.
9 октября 1958 года папы не стало. Обширный инфаркт. Мама мне позвонила в 6 утра.
“Папа, что с тобой?”
“Не знаю.”
Врачи повертелись и ушли. Надо было предупредить маму и не разрешать вставать.
Умный, спокойный, выдержанный, порядочный человек, его любили и уважали.
Леночка (прим. Лена - моя сестра) часто у них росла, они помогали нам. В это время мы жили тяжело, платили ссуду, поднимали дом. Папа приезжал помогать, выручал деньгами.
После того как у Толи умерла мать Таисия Петровна , Толю отпустили с завода в Электростали на Филимоновский комбинат. Папа помог ему устроиться. И следил за поведением своих зятьёв Ивана и Анатолия. Однажды два зятя подошли к палатке и решили выпить у проходной. Как-то случайно вышел папа, шел на обед, подошел к ним и сказал: “Пейте за столом, а не за столбом, идите домой.” Науку эту зятья запомнили и потом вспоминали."
Мой отец Анатолий Иванович очень уважал своего тестя и тещу, звал их Сергей Тимофеевич и Александра Ивановна. А тогда было принято звать родителей супруги или супруга папой и мамой. Но моему папе они сказали: “Толя, тебе будет больно называть нас папой и мамой, так как ты недавно похоронил своих родителей. Поэтому как хочешь.” Они понимали, что ему тяжело.
Прощались с Сергеем Тимофеечем в фабричном клубе. Гудели фабричные гудки. Народу было очень много. Гроб до кладбища несли на руках. А это не менее 5 км. Провожали с оркестром. В памяти осталось как во время погребения бабушка бросила в могилу дедушки свой белый маленький платочек. Мне было тогда 5 лет. А деду всего лишь 55. Очень благодарен своим родителям, что оставили после себя записи воспоминаний. Без этого не было бы рассказа о моем дедушке Сергее Тимофеевиче Турунине.
09 февраля 2026 года Плохов Владимир
