В деревне периодически собирали сходки (собрания). Они проходили на улице. Оповещали о них звоном в колокол. Обсуждали проблемы деревни - о чистке прудов, о колодцах, о дорогах. Коллективной деревенской дружбы не было, она проявлялась, пожалуй, только на драчках молодых, когда сходились две деревни. Чаще андроновские дрались с большедворскими. Договаривались о дне такой драчки, сходились на "государево поле" (после "советское поле") к Вострикову. Перед началом войны 1941 года стала вмешиваться милиция, так как дело дошло до применения самострелов и холодного оружия. Однажды даже сделали пушку. В обычные дни люди общались, и никто никого не трогал. Нередко и чаще по причине пьянок, да и без них, мужики на почве оскорблений вступали в драку из-за принципа. Применялись и дубинки, и колы от частокола. Молодежь по примеру взрослых чуть ли не поголовно ругалась матом. Это было какой-то заразой. И, кажется удивительно, когда сразу после войны, всего пережитого, люди переменились, стали добрее друг к другу. Общались люди больше по родству крови, чтили дальние родственные связи. Этим просматривались отдельные группы близких между собой людей, ходили к друг другу, чем-то помогали. Потолком образования было среднее и то только у молодых людей нового поколения. Мечтой моего отца было дать сыну среднее образование. Думаю о высшем он и в мыслях не держал. Мальчишки тогда любили разводить голубей. Свист стоял, а когда в небе появлялся ястреб - страшно все переживали. Зимой увлекались коньками, катались по шоссейной дороге, на прудах и Заозерском озере. Цеплялись за проходящие автомашины (они были тихоходные) или за сани. А возница отхлестывал ребят кнутом. Летом купались. Играли в деньги о пристенок и в стукалку, а то и в карты. Осенью лазили по чужим садам. Хозяева старались их охранять. Нередко возникали пожары, так как строения были деревянные. Однажды в 5 часов утра загорелся дом напротив. Отец взял меня в охапку, отнес подальше к соседям. А у нас на кровле сидели мужики с ведрами воды, охраняли, чтобы в случае чего погасить искры. Будни и праздники проходили так, как показывают историю в кино. Летом выходили на заготовку торфа. Мы с матерью рыли на болоте сзади дома прямоугольную яму, заливали водой торф. Жидкую массу переносили в деревянный станок. Торф кирпичами высыхал и потом готовые кирпичики перевозили домой на тележке. Корни старых времен сохранили религиозные традиции называть новорожденных по выпавшему на данный момент набору имен. Когда меня крестили, выпала буква "А". Это означало назвать меня Александром, Антоном, Агапом, Агафоном и т.д. Отец рассудил, что Анатолиев мало. В деревне же было много разных имен, которыми сегодня детей не называют. Я в лицо смутно еще помню таких стариков - Никифора, Кузьму, Панфила, Филиппа, Андрона, Агапа, Иллариона, Федота, Кондратия, Евстигнея, Филата. Старух - Соломониду, Фёклу, Матрену, Авдотью, Акулину. Помню, насколько все они по-своему были разные. Одни были буйные, другие молчаливые, хитрые, умные, глупые, умельцы, сильные и слабые. В период войны я учился в Кудиновском техникуме, каждую неделю возил с собой сумку картошки. Это единственное, что было тогда и тоже не хватало. В 1943 - 1945 г.г. я 20 раз ездил в южные районы страны "за хлебом". Все, что накопилось у матери из одежды отвез, но привозил муку, пшено, немного топленого масла, сухарей, соли. Было дело, отбивались от грабителей. Последний раз ездил с инструментом в Суздаль. Везти было уже нечего. Ремонтировал часы, клеил галоши, лудил и паял посуду. К удивлению матери, я заработал мешок муки, мешок пшена, насушил за 10 дней два мешка сухарей и привез 10 тысяч рублей. Деньги были дешевые. Это была сильная поддержка. Мать плакала от радости.
PS деревня Андроново теперь в составе поселка Большие Дворы Павлово-Посадского района Московской области
